Успех демократических моделей рассматривается Россией и Китаем как экзистенциальная опасность

«У Китая и России есть одна общая черта — это ненависть к демократии. Российская интервенция в Грузии (2008 год), аннексия Крыма и война на Донбассе (2014 год) с российской стороны и новый губительный для свободы закон о национальной безопасности в Гонконге и угрозы Тайваню с китайской стороны направлены на уничтожение альтернативных демократических моделей, успех которых рассматривается авторитарной властью как экзистенциальная опасность», — пишет Le Figaro.

«Конечно, между странами и ситуациями существуют значительные различия. Когда Россия набрасывается на Грузию и Украину, то она нападает на страны, которые стали независимыми после распада Советского Союза. Когда китайская власть стремится призвать к порядку жителей Гонконга или угрожает Тайваню военным вмешательством, то китайские власти нападают на отдельные части Китая. Российский режим отправляет оппозиционеров в тюрьму и иногда убивает их за границей, но он все же проводит какие-то выборы, терпит интернет и порвал с практикой ГУЛАГа. Китайская же диктатура интернирует уйгуров в лагеря «перевоспитания», строго наблюдает за своим населением и не терпит ни одной из тех свобод, которыми пользуется Запад», — отмечает автор статьи.

«Но есть и сходства. «В обоих случаях существует серьезное нарушение международного права. А также боязнь цветных революций», — поясняет бывший дипломат Мишель Дюкло, специальный советник Института Монтеня.

«Грузия и Украина являются двумя странами, избравшими иную политическую модель, несовместимую с российской, и это доказывает то, что теория Путина, согласно которой либеральная демократия неприменима в этой части мира, является ложной», — поясняет Торнике Гордадзе, бывший министр правительства Саакашвили и профессор в Институте политических исследований Парижа.

«Проевропейский опыт Грузии в период между 2004 и 2012 годами, несмотря на недостатки, показал, что бывшая советская республика даже при ограниченных ресурсах способна бороться с коррупцией, выйти из хаоса и добиться демократических достижений», — утверждает Гордадзе. Грузинский эксперимент описывался Кремлем как «аномалия», а также рассматривался как опасность, способная обольстить российскую оппозицию и ускорить конец режима. На Украине, более крупной и близкой к России стране, пусть и не доведенные до конца демократические проявления революции Майдана рассматривались как еще больший риск для Кремля, который даже не стал дожидаться демонстрирования положительных результатов и попытался задушить их с применением военной силы», — указывает автор публикации Изабель Лассер.

«С тех пор боязнь цветных революций распространилась и на Китай. Китайцы, подобно русским, утверждают, что демократия является неподходящей моделью для их страны. Си Цзиньпин не хочет пережить судьбу Горбачева», — говорится в статье.

«Коммунистическая партия Китая, действующая по ленинскому образцу, преследует только одну цель: остаться у власти», — объясняет Валери Нике, специалист по Азии в Фонде стратегических исследований (FRS). После распада СССР Пекин внимательно отслеживает тенденции развития своего бывшего коммунистического соперника, — пишет Le Figaro. «Си Цзиньпин извлек уроки из распада Советского Союза и считает Путина человеком, который возвращается к разумной практике», — продолжает Мишель Дюкло.

«У Китая и России есть еще одно связующее звено: постепенное ослабление Запада высвобождает место для авторитарных правителей. «Китайцы поразмыслили по поводу слабой реакции Европы на действия России на Украине и в Сирии. Отношения между Россией и Европой являются испытательным стендом для китайско-европейских отношений. И недавно Китай доказал в Гонконге, что его решимость отстаивать авторитарную модель не вызывает никаких сомнений», — заключает Мишель Дюкло.

Источник